Моцарт: «МОИ ПРАЖАНЕ МЕНЯ ПОНИМАЮТ»

Памятник в честь оперы Моцарта «Дон Жуан» у Сословного театра

Одно время Моцарт вынашивал мысль переселиться в Англию, но его отец категорически возражал. И тут неожиданно пришло приглашение из Праги, где «Женитьба Фигаро» пользовалась невероятным успехом. 8 января 1787 г. композитор с супругой и друзьями-скрипачами отправились по приглашению пражского «Общества знатоков и любителей» в заснеженную столицу Богемии и были очень удивлены, когда чиновник на границе спросил, тот ли это Моцарт, что сочинил «Фигаро». Преодолев 315 км и въехав в город через Новые ворота, путники расположились в гостинице «У трёх золотых львов» у рынка Кольмарк (Капустном), о чём сегодня говорит памятная дощечка. Весть о приезде композитора распространилась по всему городу, залы на его концертах и операх были переполнены. Вернувшись 12 февраля с Констанцией в Вену, он привёз с собой заказ на оперу, премьера которой должна была состояться в Праге в следующий театральный сезон. Так рождается «Дон Жуан».

Столь горячо встреченный в Праге, Моцарт, вернувшись на родину, ещё с большей горечью осознал, как мало он значит при дворе. Ему пришлось покориться судьбе и попытаться зарабатывать на жизнь частными уроками и случайными заказами на сочинительство. В начале октября 1787 г. музыка к «Дон Жуану, или Наказанному развратнику» была большей частью занесена на бумагу. Готовые фрагменты новой оперы Моцарт, по-видимому, отправил почтовой каретой в Прагу, так что, когда он сам собрался в путь, репетиции там уже шли полным ходом.

В этой осенней поездке композитора сопровождала только его беременная супруга Констанция; трёхлетнего сына Карла родители отдали на попечение друзьям. Неизвестно, записал ли Моцарт ещё не оформленные на бумаге фрагменты «Дона Жуана» в доме «У трёх золотых львов» или на вилле Бертрамка в пражском пригороде Смихов, где старые друзья Душеки предоставили в его распоряжение две комнаты, неизвестно. В любом случае осенней порой в загородном имении было гораздо приятнее, чем в тёмной городской квартире, хотя Бертрамка не была отдалённым местом, где Моцарты жили бы уединённо, вдали от общества. Постоянно приезжали посетители, появлялись коммивояжёры и уличные торговцы, а Душеки устраивали вечера для пражской избранной публики. Туда же, в Прагу, 8 октября приехал либреттист Лоренцо да Понте и поселился в гостинице напротив «Трёх золотых львов». После ряда отсрочек премьера была наконец назначена на 29 октября 1787 г. Ещё накануне премьеры произведение было далеко от завершения: важнейшая часть — увертюра существовала пока только в голове композитора. Для записи и копирования нот времени не оставалось. Среди музыкантов оркестра стала нарастать нервозность, с каждым часом становилось яснее, что из-за серьёзной задержки вступление придётся играть с листа. В одном из газетных отчётов о премьере видно то восхищение, которое вызвал в Праге «Дон Жуан» Моцарта: «Экипажи стали съезжаться уже к половине шестого, вскоре образовался затор; из экипажей выходили нарядные дамы в длинных вечерних туалетах и пробирались среди нечистот пешком к театру. Войдя в зал, обнаруживали, что галёрка и партер уже заняты. Вид галёрки наводил ужас: люди громоздились друг над другом, а верхний ряд зрителей, державшихся за металлические опоры, проходящие между колоннами, казалось, был готов свалиться на нижние ряды. Жужжание возбуждённой публики заглушало выкрики снующих официантов, которые в те времена привлекали галёрку призывами о «пиве и свежих сосисках», в то время как зрителям нижних рядов предлагали «лимонад, миндальное молоко».

Слухи об отсутствии увертюры проникли в ряды зрителей. Никто не мог представить, что Моцарт должен ещё перенести на бумагу произведение, которое от первой до последней ноты существовало в его голове. Рассказывали, что он всю ночь трудился над своим произведением, что переписчики думали, что не успеют справиться со своим делом, а музыкантам уже в четыре часа пришлось играть с листа. Поговаривали, что в худшем случае придётся вставить увертюру из оперы «Идоменей». Возбуждение публики стало нарастать, потому что в рядах оркестрантов заметили некоторое беспокойство. Стрелки часов над декорациями давно перешагнули за назначенное время. Тут вышел служитель театра, и нотные листы стали стремительно передавать из рук в руки и устанавливать на пюпитры. И подобно нетерпеливым детям, ожидающим, когда же наконец после долгой застольной молитвы можно будет приступить к еде, зрители не могли дождаться завершения настройки оркестра. Но вот Моцарт появился перед дирижёрским пультом, ему приветствовали тысячи рук, он благодарно поклонился во все стороны, быстро подал знак к началу, и тут раздались мощные, будоражащие сердца трезвучия музыкального произведения. Спустя три часа опера, не имеющая равных в мире музыки, закончила своё первое шествие по сцене. Безудержный язычник, восставший против бога и ангелов, свалился в вечный огонь преисподней. Перед зрителями предстал мир вожделения, высокомерия, отчаяния, каким его смог нарисовать только Моцарт, и бурные аплодисменты стали его наградой. В этот вечер Моцарт произнёс ставшие знаменитыми слова: «Мои пражане меня понимают». Про ожидаемую с нетерпением оперу маэстро Моцарта знатоки и музыканты говорили, что ничего подобного в Праге ещё не исполнялось. Господин Моцарт дирижировал сам, а когда вышел к оркестру, трижды раздавались овации.

В середине сентября Моцарт с Констанцией вернулись в Вену, где 30 сентября состоялось первое представление «Волшебной флейты».

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s